— Долго ещё? — ворчал Василич, ставя на липкую клеёнку два стакана, словно это были трофеи после сражения. Юрик не отставал и, сняв со старой чугунной сковороды шкворчащую картошку с луком и грибами, объявил: «Готовенько!» Внутри бытовки было уютно, несмотря на мелкий дождик за окном и громоздящиеся в углу бензопилы с топорами.
Керосиновая лампа мерцала, создавая атмосферу, в которой даже самые суровые мужики могли почувствовать себя героями романтического романа… ну или хотя бы комедии.
Мужчины уселись за стол и принялись за еду. Ели прямо из сковороды алюминиевыми ложками — по-деревенски, без церемоний. Юрик хлопнул себя по лбу, метнулся к нарам и вернулся с банкой квашеных огурцов — мамка нагрузила их так плотно, что казалось: если открыть банку в самолёте — пассажиры получат бесплатный кислый салют.
«Еле допёр от дороги», — пояснил Юрик с видом человека, который преодолел не только километры, но и внутренние демоны голода.
Василич задумчиво посмотрел в окно. «Что загрустил-то?» — спросил Юрик. Он был уверен: скоро вахта закончится, домой поедут отдыхать, да сменят делянку — ведь здесь уже всё вырубили до корней.
Но Василич вздохнул так глубоко, что казалось: он сейчас всплывёт на поверхность своих воспоминаний как рыба из болота.
— Этот натюрморт напомнил мне одну историю… — начал он таинственно.
Юрик глаза широко раскрыл: истории Василича были для него как сериал «Игра престолов» для подростка — всегда захватывающе и непредсказуемо. Правда, сейчас атмосфера была больше похожа на меланхоличный блюз под дождём.
— В девяностые мы с братом Славкой промышляли кражами по коллективным садам.
Металлолом тыбзили (то есть крали), домишки вскрывали… Ну вы поняли — молодость не сахар! Матушка наша особенно любила продавать чужой урожай под видом своего на рынке.
Она так мастерски крутила букеты из украденных цветов к первому сентября, что любой флорист позавидовал бы! А я тогда думал: вот если бы бабуля узнала…
Юрик тут же вспомнил свою бабулю и взорвался эмоциями: «Ох уж эти воришки!
Моя бабуля однажды два ведра слив набрала… лазила туда-сюда по стремянке с больными ногами! А утром пришли мы — ни ягод, ни ведер!
Всё пропало!» Василич молча посмотрел в окно; видимо, воспоминания были горькими даже для него.
— Что дальше? — нетерпеливо спросил Юрик.
Василич взял паузу и налил себе водочки из бутылки так уверенно, будто она была источником вдохновения для великих поэтов.
— Не задумывались мы тогда о стыде.
Забрались однажды на участок искать поживу и слышим: «Попались, черти!» Поднимаем головы — стоит дед здоровенный с выдергом в руках. Славка его потянул за лодыжки и повалил на спину; я испугался и гвоздодёром по голове огрел деда…
Юрик чуть не выпучил глаза до невозможности:
— Убили?
Василич покачал головой:
— Не хотели!
Просто вышло так… Стоим над ним оба полумёртвые от страха и думаем: куда тело девать? Решаем затащить в домик поблизости.
Пока таскали — начался ливень такой силы, что казалось: сами превратимся в мокрых куриц!
Славка пошёл за одеялом прикрыть деда; а внутри избушки увидели настоящую картину уюта: жареная картошка на столе (даже лучше той нашей!), водочка да банка огурцов – точь-в-точь как у нас тут сейчас!
Василич ухмыльнулся:
— Мы вымокли до нитки; аппетита не было ни у кого… но брат сразу потянулся к водке… я тоже решил попробовать… И знаете что? Это была лучшая еда за последние дни!
Юрик поморщился:
— Кто бы мог подумать… убийцы-огурцыеды!
Василич засмеялся:…